Найти статью
Жилец (опера)
«Жилец» (нем. Der Mieter) — опера в 3 актах композитора Арнульфа Херрмана на либретто Клауса Хендля по мотивам романа «Призрачный жилец» (фр. Le locataire chimérique) Ролана Топора. Роман был написан в 1964 году, опера создавалась в период с 2012 по 2017 год[1].
Произведение было заказано Франкфуртской оперой и впервые поставлено там же 12 ноября 2017 года в режиссуре Йоханнеса Эрата, дирижировал Кадзуси Оно. Произведение и постановка были встречены публикой и прессой преимущественно с восторгом.
Общие сведения
Что важно знать
| Опера | |
| Жилец | |
|---|---|
| Композитор | Арнульф Херрман |
| Язык либретто | немецкий |
| Первая постановка | 12 ноября 2017 |
| Место первой постановки | Франкфуртская опера |
| Длительность (прибл.) |
1 час 50 минут (без антракта) |
| Место действия | здесь, сегодня |
Содержание оперы
Сюжет
Роман Топора был экранизирован в 1976 году Романом Полански под названием «Жилец» (фр. Le locataire). Фильм представлял давление на чужаков в мелкобуржуазной среде как сюрреалистическую метафору. Арнульф Херрман сжал процессы, которые в наше время протекают более анонимно (например, травля в интернете), до вопроса адаптации и отказа от собственной идентичности под внешним давлением[2].
В анонсе Франкфуртской оперы говорится: «Как далеко можно зайти? В конечном счёте неважно, оказывается ли внешнее давление во всех его проявлениях реально или с определённого момента оно лишь воспринимается таковым. Что есть своё? Что есть чужое? И как с этим соотносится утверждение личной свободы, особенно под внешним давлением и в зависимости?»[3]
Критик Герхард Р. Кох в Frankfurter Allgemeine Zeitung описал риск выбора сюжета как «смертельное двойное объятие» — с одной стороны, «суггестивным языком романа», с другой — «визуально мощным фильмом». Он поместил произведение между «Превращением» Кафки и «За закрытыми дверями» Сартра: «Ад — это другие».
Структура
Опера разделена на три акта:
- I. Новый жилец
- II. Соседи
- III. Превращение
Произведение состоит из 23 сцен, которые должны переходить одна в другую. На премьере опера исполнялась без антракта.
Действие
Действие происходит в среде многоквартирного дома, которая может ассоциироваться с Веной около 1900 года, но по ходу постановки теряет всякий местный колорит. Арнульф Херрман и Клаус Хендль переименовали персонажей и устранили польско-еврейское происхождение ищущего квартиру Трелковского, которое было у Полански. Жильца теперь зовут Георг, его предшественницу — Йоханна[2].
Царит нехватка жилья.
I. Георг рад, что нашёл комнату. Предыдущая жилица покончила с собой, выбросившись из окна. Вскоре после его переезда жильцы начинают вмешиваться в жизнь Георга, в его привычки, сначала с жалобами на якобы шум, затем с требованиями участвовать в выселении других жильцов. Развивается климат страха, запугивания и самоограничения.
II. Георг не хочет потерять свою комнату и проявляет упреждающее послушание. Его пространство буквально сжимается. Но не совсем ясно, что является реальной угрозой, а что — страхом, поселившимся в его голове, или это уже паранойя, от которой он страдает.
III. Георг теряет себя, теряет свою идентичность, сливается с неизвестной ему личностью предыдущей жилицы. Развивается «навязчивая идея» о необходимости разделить её судьбу. Он превращается из мужчины в женщину, падает из окна.
Музыка
Композитор Херрман своей микротональностью «умело [...] перенапрягает спектр восприятия»[4]. В партитуре преобладают духовые инструменты, и один критик описал её «как многократно преломлённый звук»[4]. Бернхард Уске в Frankfurter Rundschau проводит аналогию, с одной стороны, с «Воццеком» Берга — «жёсткие, стоически звучащие интервальные шаги повторяющейся, избыточной, даже тупой атмосферы», — а с другой стороны, с хеви-металом — «холодно-огненно, жестоко-созерцательно с малым количеством света».
«„Жилец“ завершается почти бесконечной финальной сценой, которая возвышает соединение мёртвых с живым в почти ораториальном оцепенении до настоящего любовного томления». Так пишет Михаэль Шталькнехт в Neue Zürcher Zeitung[5]. «Прыжок выписан как бы в замедленной съёмке, когда низкие и высокие оркестровые голоса всё больше расходятся, пока и слушатель не теряет почву под ногами» (там же).
Использование звуковых материалов было описано как необычное и инновационное, в частности, почти пронзительный стук соседей — «К чёрту этот вечный стук!», как пишет NZZ[5] — и стеклянная крыша, разбивающаяся в замедленной съёмке во время смертельного прыжка, «как бы помещённая под микроскоп». Благодаря круговому озвучиванию с помощью сорока распределённых в пространстве динамиков зрители в финале чувствовали себя так, «как будто они только что летели по воздуху, теперь сами лежат посреди разбивающегося стекла, и сейчас они упадут, очень глубоко».
Инструментовка
Согласно партитуре, предписан следующий состав оркестра:
|
Кроме того, используются электронные звуковые материалы, которые неоднократно применяются по ходу оперы:
- Стуки
- Металлический стук
- Скрежет разбивающегося стекла в замедленной съёмке
- Воспроизведение белого шума и радиосеквенций
История создания
Для партии Йоханны Арнульф Херрман написал три «песни», которые были впервые исполнены как «Три песни у открытого окна» ещё в 2014 году на фестивале Musica Viva[2]. Тогда в последний момент на замену вышла Аня Петерсен. Она получила отличные отзывы[6].
Премьера
| Роль | Премьера Франкфуртская опера, 12 ноября 2017 |
|---|---|
| Георг | Бьёрн Бюргер |
| Йоханна | Аня Петерсен |
| Господин Ценк | Альфред Райтер |
| Госпожа Бах | Ханна Шварц |
| Госпожа Грайнер | Клаудия Манке |
| Госпожа Дорн | Юдита Надьова |
| Кёрнер | Майкл Портер |
| Крелль | Тео Лебоу |
| Инго, официант | Себастьян Гайер |
| Господин Кёгель | Мики Стоянов |
| Оркестр | Франкфуртский оперный и музейный оркестр |
| Хор | Венский хор Филармония |
| Дирижёр | Кадзуси Оно |
| Хормейстер | Вальтер Цех |
| Режиссёр | Йоханнес Эрат |
| Сценография | Каспар Гларнер |
| Костюмы | Катарина Таш |
| Свет | Йоахим Клайн |
| Видео | Биби Абель |
| Саунд-дизайн | Джош Юрген Мартин |
| Драматургия | Жольт Хорпачи |
Постановка
Режиссёр Йоханнес Эрат выбрал — уже с видеоряда в начале — «гиперсюрреалистическую сцену, которая не теряет своего колорита даже тогда, когда действие происходит на сцене. Эрозия сюжета и деформация главного героя едины»[4]. Руководящей команде — режиссёру Эрату, сценографу Каспару Гларнеру и видеохудожнице Биби Абель — «удалась захватывающая игра-головоломка реального и сюрреалистического»[7]. Это приводит в финале оперы к «кажущейся отмене гравитации: пол комнаты поворачивается в вертикальное положение, и Георг, висящий в страховочных тросах, почти как воздушный акробат, ходит, сидит и падает на этой вертикали, в то время как Йоханна ждёт его, лёжа на полу сцены»[7]. Главный герой выходит — «в видео, точно синхронизированном с музыкой»[7] — на балкон «и, наконец, прыгает в глубину как тень на стенах балкона»[7].
Резонанс на франкфуртскую премьеру
Франкфуртская премьера была встречена публикой и прессой преимущественно с большим одобрением и восторгом. Сюзанна Бенда писала в Stuttgarter Nachrichten: «[...] так покидаешь Франкфуртский оперный театр после двух часов в воскресенье вечером, до отказа наполненных звуками и образами, с уверенностью, что пережил нечто совершенно особенное». Критика прозвучала со стороны Neue Zürcher Zeitung, где говорилось, что либреттисту и композитору не удалось «за неполные два часа без антракта сделать растущую изоляцию и самоизоляцию Георга действительно осязаемой как процесс»[5].
Подавляющая похвала критиков относилась как к либреттисту и композитору, так и ко всем участникам постановки. «Спектакль на одном дыхании. [...] За этой премьерой явно стоял весь аппарат Франкфуртской оперы с энтузиазмом»[4]. Оркестр показал себя «с лучшей стороны», а приглашённый из Вены, «невероятно точный»[5] и «восхитительно виртуозный»[2] хор внёс «весьма значительный вклад» в успех. Японский дирижёр Кадзуси Оно проявил себя как высококомпетентный защитник многослойной партитуры Херрмана, «звуки которой он сбалансировал с большой уверенностью и большим чувством эффектов». Под его руководством оперный оркестр, как и Венский хор Филармония, добился «выдающихся результатов», отметил Детлеф Бранденбург в своей рецензии на музыкальный театр для Die Deutsche Bühne[2].
Исполнительница роли Йоханны, «потрясающая Аня Петерсен, всё выше и выше закручивает своё пение сирены»[8], а певец заглавной партии, Бьёрн Бюргер, совершил «вокально-актерский tour de force, с которым он справляется интенсивно, многогранно и в высшей степени впечатляюще». Большие аплодисменты «за огромную ансамблевую работу»[9]. Мирко Вебер резюмировал в Die Zeit: «Аналогично музыке, режиссура также любит перенапрягать восприятие, когда она опрокидывает декорации в вертикальное положение, чтобы бороться с законами гравитации. Георг и его комната наконец выпадают из времени, но не из памяти. Франкфуртская опера имеет в репертуаре неотразимую премьеру». Детлеф Бранденбург: «Эта премьера установила высокие стандарты и вызвала большой восторг у подавляющего большинства публики»[2].