Женщина у окна

«Женщина у окна» — одна из немногих работ Фридриха, в которой природные детали воспроизведены достаточно точно. На картине изображена женщина у окна в почти пустой комнате, стоящая к зрителю спиной. Видны широкие доски пола, голые стены, а в узкой нише — подоконник, на котором справа стоят две бутылки на листе бумаги, отделённые от женщины открытой створкой окна. За бутылками по диагонали расположен тонкий длинный предмет, вероятно, кисть.

Комната идентифицируется как мастерская Фридриха в доме An der Elbe 26, что подтверждается по изображению Георга Фридриха Керстинга 1811 года.

Женщина задумчиво смотрит в окно. Она одета в длинное зелёное платье с белым воротником, перевязанное тонкой лентой на талии. Из-под платья видны белые чулки и желтоватые домашние туфли. Волосы собраны и заколоты широким гребнем. Оттенки зелёного, серого и коричневого в её одежде продолжаются в окружающем интерьере. По современным свидетельствам, фигурой сзади изображена Каролина Фридрих, супруга художника.

В нижней части окна, в центре, створка открыта и открывает вид на мачты и снасти двух парусников, а также ряд высоких тополей, которые, по пейзажным изображениям того времени, росли на берегу Эльбы. Деревья и ближайший корабль изображены ближе к окну, чем в реальности, что создаёт нереалистическую близость. В верхних сегментах окна видны мачта и такелаж ближайшего судна и голубое небо с облаками.

С 1916 года картину «Женщина у окна» датировали 1818 годом, что неоднократно подтверждалось в исследованиях. Эта датировка основана на схожести интерьера с изображённой у Керстинга мастерской Фридриха 1811 и 1819 годов, за исключением некоторых деталей. Мастерская находилась в дрезденской квартире по адресу An der Elbe 26 (ныне Террасенуфер), которую художник покинул в 1820 году, переехав на An der Elbe 33.

Хельмут Бёрш-Шупан предположил, что поздняя подача картины на Дрезденскую академическую выставку 1822 года говорит о её недавнем завершении.^[3] В каталоге выставки 1822 года отмечено: «Мастерская художника, написанная с натуры Фридрихом, членом академии».^[4] Против более поздней датировки свидетельствует совпадение архитектурных деталей в сравниваемых изображениях, что маловероятно для следующего жилья. Тем не менее, с 1970-х годов утвердилась датировка 1822 годом. В последнее время Вернер Хофман вновь обращается к идентификации мастерской до 1820 года.^[5]

Картина, за исключением показа на Дрезденской академической выставке 1822 года, долгое время оставалась в семье художника. В 1906 году Берлинская национальная галерея приобрела её у Йоханны Фридрих в Грайфсвальде, невестки брата Каспара Давида Фридриха, Генриха.^[2] С 1986 по 2001 год картина экспонировалась в Галерее романтизма в Шарлоттенбургском дворце, а с 2001 года вновь выставляется в Старой национальной галерее в Берлине.

Композиция картины симметрична: средний шов пола и вертикальная перекладина окна обозначают ось симметрии. Оконная ниша сужает изображённое пространство. Все формы и линии подчёркивают ощущение крайней сдержанности.^[6] Три диагональных шва пола создают впечатление глубины, выделяя место для фигуры женщины, а акцентированные боковые рамки окна сужают этот свободный участок. Архитектура комнаты напоминает тёмную монашескую келью, контрастирующую с ярким жёлто-зелёным деревьев и голубизной неба за окном.

Мачты и снасти двух парусников образуют в верхнем окне и створке (в виде триптиха) систему треугольников, создавая геометрию внешнего и внутреннего мира. Мачта правого корабля смещает визуальную ось вправо, что уравновешивается лёгким наклоном женщины влево, но при этом пространство визуально «опускается» вправо.^[7] Левая вертикаль золотого сечения проходит по внутреннему краю рамы открытой створки, правая — по средней перекладине этой створки. Узкая поперечная перекладина верхнего окна делит его также по золотому сечению.^[8]

В строгой архитектуре картины возникает тонкая эстетическая игра движения. Женщина с мягкими линиями контура — единственный живой элемент в строгой конструкции. Зритель сначала смотрит мимо неё на пейзаж за окном, больше догадываясь, чем видя детали. Комната становится тёмной рамкой для этого взгляда наружу.

В творчестве Фридриха мотив окна прослеживается с сепии Вид из окна мастерской художника, правое окно (1805/06). Хельмут Бёрш-Шупан видит в этом религиозную интерпретацию: оконный крест отсылает к Христу, тёмный интерьер — к тесноте земного мира, получающего свет только через окно как связь с потусторонним.^[7] Противоположный берег трактуется как загробный мир, невидимая река — как смерть, а лодки — как готовые к переправе. Античный мотив реки подземного мира, которую перевозит Харон на своём челне, переосмыслен в христианском ключе. Тополя, вытянутые вверх, символизируют тоску по смерти.

По мнению Йенса Кристиана Йенсена, смысл картины раскрывается через её композицию.^[9] Комната напоминает тюремную камеру, а женщина стремится к свободе, воплощённой в открывающемся из окна далёком и необъятном мире. Картина — образ человеческой тоски. Предполагается, что, по мысли Фридриха, женщина не готова к свободной жизни и общество не допускает её к такой роли.^[9]

Вернер Хофман считает, что Фридрих в этой работе исследует духовную оппозицию внутреннего и внешнего пространства.^[10] Этому предшествует сепия Окно с видом на парк (1806), где пустой интерьер противопоставлен пышному пейзажу. В «Женщине у окна» часть вида закрыта, зритель лишь догадывается о происходящем, как через «религиозное окно». Оконные створки, напоминающие триптих, могут ассоциироваться с алтарём. Женщина выступает посредником между мирами. Эрик Форссман^[11] и Хартмут Бёме отмечают, что старый мотив окна в романтизме символизирует границу между внутренним и внешним миром, а женщина как фигура со спины воплощает тему тоски.^[12]

Некоторые работы

Вернер Буш предполагает, что в то время Каролина Фридрих могла быть беременна, а художник нашёл для этого состояния эстетическое выражение. Зелёный и коричневый цвета во всех оттенках — цвета творения. В недописанности платья Каролины проявляется идея становления под знаком Божьего творения.^[13]

Картина «Женщина у окна» уникальна для Фридриха по композиции, хотя имеет мотивные предшествия. Помимо оконных мотивов с пустыми интерьерами, среди утраченных работ был и «Вечерний час» с фигурой у окна. Изображения интерьеров у Фридриха редки и ограничены несколькими ранними рисунками и немногими поздними полотнами.

«Женщину у окна» можно отнести и к циклу работ, где сквозь проёмы в ландшафт раскрывается переход в иное пространство, что трактуется как аллегория. Сюда относятся, например, Беседка (1818), Кладбищенские ворота (1825/30), Вход на кладбище (1825). Кроме того, картина принадлежит к работам с заметной фигурой со спины, как Странник над морем тумана (1818) или Женщина перед заходящим солнцем (1818).

Некоторые работы

В анонимном отзыве о Дрезденской художественной выставке осенью 1822 года отмечалось:

Фридрих де ла Мотт Фуке воспринял картину как жанровую сцену и в 1822 году после посещения мастерской художника посвятил Каролине Фридрих сонет.^[16]

Картина «Женщина у окна» стала символом романтической перспективы тоски от внутреннего к внешнему миру, от комнаты к пейзажу. Зритель становится участником созерцания.

Мотив окна в живописи часто связан с фигурой со спины. Человек, изображённый сзади у окна, передаёт через свою позу символику окна как границы между внутренним и внешним, уюта и опасности, одиночества и мира. При этом сама картина выступает как окно в воображаемый или исторический мир, созданный художником.

В творчестве Фридриха этот мотив — редкость, однако предполагаются влияния из истории искусства. Возможно, художник был знаком с рисунком Тишбейна Гёте у окна римской квартиры на Корсо (1787), где тихая комната противопоставлена предполагаемой шумной улице. Также вероятно влияние Женщины у окна (1654) нидерландца Якобуса Врела.

Ближе всего по композиции и смыслу к «Женщине у окна» Фридриха стоит Девушка у окна (1890) Фрица фон Уде.

В картине Умберто Боччони Улица входит в дом (1911) оконная рама как бы исчезает, а шумная городская сцена буквально врывается к женщине на балконе, поглощаясь ею. Фигура со спины становится медиатором психологической ситуации человеческой перегруженности.

Мотив окна в искусстве