Виртуоз

Этот термин также применяется к человеку, обладающему развитым вкусом к художественному совершенству, будь то знаток или коллекционер. Множественное число от virtuoso — virtuosi или англизированное virtuosos; женские формы — virtuosa и virtuose.

По словам Пьеро Вайса и Ричарда Тарускина в книге Music in the Western World:^[2].

«...Виртуозом изначально называли высоко одарённого музыканта, однако к XIX веку этот термин стал относиться преимущественно к исполнителям — как вокалистам, так и инструменталистам, чьи технические достижения были настолько выдающимися, что поражали публику».

Определяющим элементом виртуозности является исполнительское мастерство музыканта, способного демонстрировать умения, значительно превосходящие средний уровень.

Особенно в музыке как критики, так и сами музыканты по-разному оценивают виртуозность. Хотя подразумеваемое мастерство несомненно положительно, музыкантов, сосредоточенных на виртуозности, иногда критикуют за пренебрежение содержанием и эмоциональностью в пользу чисто технического блеска^[3].

Чаще всего термин применяется в контексте изобразительных искусств, однако может обозначать и «мастера», «аса», технически превосходящего других в любой области человеческих знаний — любого, кто особенно или ослепительно искусен в своём деле^[1].

Значение слова «виртуоз» уходит корнями в итальянское употребление XVI—XVII веков, когда оно было почётным званием, присваиваемым человеку, отличившемуся в интеллектуальной или художественной сфере. Со временем термин эволюционировал, одновременно расширяя и сужая своё значение в зависимости от моды и дискуссий. Изначально музыканта называли виртуозом за достижения как композитор, теоретик или маэстро, а не за исполнительское мастерство^[4].

В XVII—XVIII веках значение слова изменилось, и многие музыканты стали применять его к себе без учёта заслуг. Себастьян де Броссар в своём Dictionnaire de Musique (Париж, 1703)^[5][6] рассматривал слово «виртуоз» с точки зрения латинского корня virtù, подчёркивая исключительную подготовку, особенно в области теории. Эту точку зрения поддерживал и Иоганн Готфрид Вальтер в Musicalisches Lexicon (1732), отдавая предпочтение теоретику перед исполнителем. В трактате Иоганна Маттезона Der brauchbare Virtuoso^[7] (1720) сохранялось уважение к традиционным «theoretische Virtuosen» (теоретическим виртуозам), но также отмечались и «virtuosi prattici» (виртуозы-исполнители).

Иоганн Кунау в трактате The Musical Charlatan (Der musikalische Quack-Salber, 1700) определял «истинного виртуоза», вновь подчёркивая значение теории («der wahre Virtuose»), а «высоко одарённого музыканта» («der glückselige Musicus») или «виртуоза-исполнителя» рассматривал лишь как обладателя практических навыков.

В современном понимании виртуозность обычно ассоциируется с эффектным, технически сложным исполнением, а не с достижениями в композиции, теории и т. д. Современные виртуозы известны быстрыми, захватывающими произведениями и часто используют свои таланты на международных конкурсах. Хотя исторические виртуозы, такие как Никколо Паганини и Ференц Лист, были и исполнителями, и композиторами, в XXI веке виртуоз — прежде всего исполнитель.

С ростом популярности виртуозного исполнения в течение столетий всё более захватывающая музыка становилась частью культуры. Многие педагоги уделяют особое внимание технике в индивидуальном обучении как способу освоения современной виртуозной репертуарной базы. Кроме того, значительная часть классической музыки, получающей популярность среди широкой публики, как правило, отличается сложностью и эффектностью.

В конце XVIII века термин стали применять к инструменталисту или вокалисту, строящему карьеру солиста. В это же время возникло и усилилось напряжение вокруг достоинств практической виртуозности, что стало предметом споров в XIX веке и остаётся актуальным до сих пор. Ференц Лист, считающийся одним из величайших виртуозов, утверждал: «Виртуозность — не побочный продукт, а неотъемлемый элемент музыки» (Gesammelte Schriften, IV, 1855–1859). Рихард Вагнер выступал против «пустоты и показных талантов исполнителя», резко высказываясь по этому поводу:

«Истинное достоинство виртуоза заключается только в том достоинстве, которое он способен сохранить для творческого искусства; если он легкомысленно относится к этому, он теряет свою честь. Он — посредник художественной идеи»^[8].

В XIX веке общественное мнение и отношение к виртуозности в музыке значительно различались. Многие считали её необходимой для успеха, другие — вредной. Звёздный статус таких исполнителей часто подпитывался слухами, мифами и манипулятивным маркетингом. Так, один лондонский театральный критик назвал концерт Паганини его «пятым и последним концертом»^[9]. Преднамеренное распространение дезинформации ради популяризации исполнителей стало обычной практикой^[10].