Армия Кыргызского ханства

Ормон-ханом с нуля была создана искусная военная организация, которая была нацелена на быстрое реагирование в случае нападения или ведению наступательной войны. Военачальники — Алыбек-батыр (министр обороны) и главнокомандующие армией — Торегельди-батыр и Адиль-батыр^[2]. В Киргизии того времени имелось собственное военное производство, во время военных действий и походов войска сопровождал духовой военный оркестр^[3].

В ряде источников 1840-х годов сохранились сведения о численности киргизских войск в эпоху правления Ормон-хана. Так, в письме к русским властям от 15 октября 1847 года киргизский манап Джантай-батыр писал, что «…в нынешнем 1847 году когда Кенисара вновь приступил к нам, тогда я выехав ему на сопротивление, три дня держал его в осаде»^[4]. По этому поводу султан Старшего жуза Камбар Аланов в письме к отрядному есаулу Т. В. Нюхалову в апреле 1847 года сообщал, что «кара-киргизы собрались толпами с правой и левой стороны (имеется ввиду участие в сражении представителей дуальной конфедерации киргизских племён: онг канат — правое крыло и сол канат — левое крыло), — столь множество, что число их могло простираться до 100 000»^[5]. Однако эти сведения являются явным преувеличеним численности киргизских войск в битве при Майтобе, куда более реальными цифрами являются 40 000 воинов^[6]. Помимо этого у Ормон-хана существовала личная гвардия из 30 стрельцов под командованием принца Чаргын-батыра, вооружённые фитильными ружьями «чампан»^[7].

По сведениям российского чиновника Бардашева, киргизы были «более других воинственны, хотя вооружены тем, что и другие киргизы (казахи). Огнестрельного оружия здесь более и они имеют его из Хоканда, а порох и пули приготовляют сами». В 1851 году русские военные топографы Нифантьев и Воронин сообщали что у киргизов «вооружения составляют: айбалты (секира), сабли, пики и ружья. Кара-киргизы сравнительно с другими ордами имеют более оружия, в особенности огнестрельного, приобретаемого в Коканде, но ружья их называемые турками вообще длинные и с фитилями, вместо замков. Холодное оружие частью покупают, а частью изготовляют сами»^[8].

В 1856 году Ч. Ч. Валиханов сообщал, что киргизы «несмотря на постоянные войны между и вне, в вооружении очень бедны, даже беднее киргиз-кайсаков, копья, украшенные вместо флюгера кистью из конских волос, составляют их любимое и общеупотребительное оружие; айбалта на длинной палке — тоже в большом употреблении. Сабли и ружья считаются за редкость. Только после убиения Кенесары у многих манапов в юртах в виде дорого украшения стали являться турки»^[9].

В конце XIX века пишпекский уездный начальник А. А. Талызин писал, что «у некоторых манапов до сих пор хранятся в качестве почётного воспоминания прежних военных подвигах полное вооружение, состоящее из шлема, кольчуги, наколенников, сабли, копья, лука, колчана со стрелами и щита»^[10][11] . Воины Кыргызского ханства пользовались саблями родом из Османской империи, Каджарского Ирана, Бухарского ханства, Хивинского ханства и собственного производства^[12], для производства ружей существовала отдельная оружейная мастерская, возглавляемая Алыбек-батыром.

Во времена правления Ормон-хана в киргизском фольклоре была отражена военная стратегия и хитрость Ормон-хана — «Ормон опуза» (Ормоново запугивание, Ормонова угроза). После получения ханского престола Ормон запугивал манапов племен бугу, саяк и черик с одной стороны, и солто, кушчу и саруу — с другой, создавая ложные угрозы о якобы готовящимся походе одних против других. С этой целью он строго повелел бугинскому манапу Ногою, чтобы перед явившейся делегацией солто, саруу и кушчу он сделал вид, будто бы он готов к походу, но воздерживается только по просьбе Ормон-хана. Об этом впоследствии Ногой вспоминал: «каков был мой страх тогда перед Ормоном»^[13].

В ходе битвы при Майтобе (1847) Ормон-хан приказал своим подразделениям боевым строем спускаться с горы по видимой казахам дороге, поджигая костры и пуская как можно больше пыли. Спустившись вниз, отряды Ормона возвращались назад и начинали марш сначала, создавая иллюзию многочисленного войска. По ночам Ормон-хан приказал каждому воину развести собственный костер, и когда Кенесары видел по ночам «бесчисленное множество» огней в горах, он говорил:^[14]

киргизов больше, или звезд на небе?

В 1854 году Ормон-хан ища повод для похода на бугинцев, оставил при перекочевке вблизи от них своего вассального бая с 600 баранами, бай испугался, что одного его могут ограбить, на это Ормон-хан ответил, что он оставляет его как «ядовитую приманку» для бугинцев, в конечном счете бай был ограблен бугинцами, и Ормон-хан использовал это как повод для начала военной кампании в районе Иссык-Куля^[3].