Аль-Ашмави, Мухаммад Саид

Аль-Ашмави изучал право в Каирском университете и продолжил образование в Гарвардском университете^[5]. Работал прокурором в Александрии^[6], в 1961 году стал судьёй. В 1977 году назначен государственным советником^[6]. Занимал должности председателя Верховного суда и Высокого суда государственной безопасности^[7]. Вышел на пенсию в 1993 году^[8].

Аль-Ашмави считал, что политический ислам противоречит истинному, просвещённому исламу. Он осуждал политическое использование религии. По его мнению, насилие в истории ислама связано с эксплуатацией религии в политических целях: юристы на службе у халифов использовали коранические стихи и пророческую традицию для оправдания действий, противоречащих духу ислама^[9]. Халифы представляли себя наместниками Бога. Аль-Ашмави призывал положить конец смешению достоинства Пророка и функции халифа. Он утверждал, что отделение религии от политики позволяет осознать, что правитель — простой смертный, который должен отвечать за свои поступки перед людьми^[9].

По мнению Аль-Ашмави, пророческое послание в Коране носит прежде всего этический, а не политический или юридический характер. Он обосновывал это тем, что коранические стихи, имеющие юридическую ценность, составляют лишь малую часть послания, которое является призывом к доброжелательности и нравственности^[7]. Джихад, по его словам, имеет духовный смысл — усилие над собой^[7]. Аль-Ашмави подчёркивал важность труда: добрые дела заключаются не только в выполнении ритуальных обязанностей, но и в принесении пользы обществу^[9].

Аль-Ашмави поддерживал применение шариата, но при условии правильного понимания сути ислама и природы шариата. Он рассматривал Откровение как динамичное, а не абстрактное и вневременное. В качестве доказательства он приводил практику отмены, когда один стих Корана аннулирует и обновляет предыдущий. Этот процесс, признанный с первых дней ислама, свидетельствует об эволюционной природе пророчества, адаптирующегося к исторической реальности^[10]. Кроме того, при жизни Мухаммеда Откровение было живым и диалогичным, но после смерти Пророка ситуация изменилась. При жизни Бог мог поправлять своего посланника, как в суре 80, где Он упрекает его за плохой приём слепого. После смерти Мухаммеда, последнего из посланников Бога, ошибки больше не могли быть исправлены. Аль-Ашмави видел в этом доказательство того, что Закон, применяемый после смерти Пророка, является не божественным законом как таковым, а человеческой интерпретацией^[10]. Это перекликается с различием, проводимым Абдолкаримом Сорушем между религией и религиозностью. Истинный шариат, по мнению Аль-Ашмави, характеризуется милосердием^[10].

Текст Ḥaqīqa al-ḥijāb wa-ḥujjiyya al-ḥadīth состоит из двух частей. В первой части представлена статья Аль-Ашмави «Хиджаб в исламе», опубликованная в египетском журнале Роуз аль-Юсеф в 1994 году^[11]. За ней следуют реакция муфтия Египта Мохамеда Саида Тантави, ответ Аль-Ашмави и его комментарий к фетве университета аль-Азхар. Вторая часть посвящена подлинности пророческих традиций.

В статье автор задаётся вопросом о природе хиджаба: является ли он религиозной обязанностью или политическим лозунгом^[12]. Аль-Ашмави анализирует источники, на которые ссылаются защитники хиджаба. Из трёх коранических стихов только один (33:53) прямо упоминает хиджаб, где Пророк рекомендует гостям разговаривать с его жёнами через хиджаб. Аль-Ашмави делает вывод, что правило касается только жён Пророка, а упомянутая «завеса» — это занавес между верующими и женщинами. Второй стих (24:31) говорит о химаре: автор отмечает, что Пророк не навязывал конкретный наряд, а советовал женщинам накидывать химар на грудь. Третий стих (33:59) упоминает джилбаб. По мнению Аль-Ашмави, цель заключалась в том, чтобы отличить верующих женщин от рабынь, и поскольку этот мотив больше не актуален, правило утратило смысл^[13].

Сторонники вуали также ссылаются на два хадиса. Однако Аль-Ашмави отмечает, что это изолированные традиции, переданные слишком малым числом свидетелей для подтверждения их подлинности. Он также подчёркивает необходимость различать правила с универсальной ценностью и те, что связаны с историческими обстоятельствами. Автор завершает аргументацию цитатой из стиха 2:256: «Нет принуждения в религии»^[14].

Аль-Ашмави различает «то, что ошибочно называют вуалью» и «истинную вуаль», которая заключается не в одежде, а в усилии противостоять искушениям. «Истинная вуаль — это отказ душе в её желаниях и удержание себя от грехов, без привязки к конкретному наряду»^[15].

Автор приходит к выводу, что хиджаб в его нынешнем понимании является политическим вопросом^[15]. Он был навязан некоторыми исламистскими группами как знак роста их влияния. Экономическая реальность также сыграла роль: многие женщины вынуждены работать, несмотря на запреты этих групп^[16].

Из-за своих публикаций Аль-Ашмави находился под защитой полиции^[5]. Он получал угрозы от группировки Египетский исламский джихад после выхода книги Uṣūl al-chariʿa^[17], которую представители аль-Азхар пытались запретить на Каирской международной книжной ярмарке.

Аль-Ашмави написал около тридцати книг.

• Uṣūl al-chariʿa, 1979;
• Jawhar al-Islām, 1984;
• Al-Riba wa l-Fa’ida fi al-Islam, 1988;
• Al-Shari’a al-lslamiyya wal-Qanun al-Misri, 1988;
• Al-Islām al-siyāsi, 1987;
• Al-Khilāfa al-Islāmiyya, 1990;
• Contre l’intégrisme islamiste, 1994;
• Ḥaqīqa al-ḥijāb wa-ḥujjiyya al-ḥadīth, 1994;
• al-Usul al-Misriyah li al-Yahudiyah.