Айя-София (стихотворение)
«А́йя-Софи́я» («Айя́-Софи́я — зде́сь останови́ться…») — стихотворение Осипа Мандельштама, написанное в 1912 году. Входит в первый сборник стихотворений поэта «Камень». В нём описывается собор Святой Софии — главный храм Византийской империи, построенный в 537 году по указу императора Юстиниана I (архитекторы: Анфимий Тралльский и Исидор Милетский)[1].
Общие сведения
| Айя-София | |
|---|---|
| Жанр | стихотворение |
| Автор | Осип Эмильевич Мандельштам |
| Язык оригинала | русский и русский |
| Дата написания | 1912 |
| Дата первой публикации | 1913 |
| Издательство | Аполлон |
История
Создание и публикация
Стихотворение написано в 1912 году.
Согласно мемуарным свидетельствам, впервые опубликовано в 1913 году в третьем номере журнала «Аполлон» (стр. 37―38) с двумя редакторскими правками Н. С. Гумилёва; размещено вместе со стихотворением «Notre Dame» в программной подборке стихов поэтов-акмеистов[2].
Акмеисты в своей программе, опубликованной 19 декабря 1912 года, декларировали стремление к художественной точности при воплощении реалий. В соответствии с этой программой О. Э. Мандельштам отражает в художественных образах детали интерьера собора Св. Софии в Константинополе (Айя-София), архитекторы которого в VI веке воплотили идею купольной базилики как типа постройки. Стихотворение содержит отсылки к конкретным архитектурным элементам:
- во второй строфе упоминаются мраморные колонны, которые император Юстиниан приказал привезти из храма Дианы в Эфесе;
- в строках «На парусах, под куполом, четыре / Архангела прекраснее всего» описываются изображения ангелов из мозаики[2].
Стихотворение вошло в сборник «Камень», опубликованный в 1913 году в петербургском издательстве «Акмэ» (тираж был оплачен автором).
Отзывы современников
В рецензии на первое издание «Камня» поэт В. И. Нарбут привёл стихотворение в пример владения ритмом и метром[3].
Н. С. Гумилёв увидел в увлечении молодого поэта архитектурными образами великих соборов «жадный взгляд ученика на творение мастера» в стремлении создать что-то столь же великое и прекрасное[3].
Писатель А. Н. Тихонов негативно отозвался о сборнике в целом («говорить поэту не о чем, слова звучат в его душе, как в пустоте») и в частности о стихотворении «Айя-София». По мнению рецензента, поэт фиксирует всё, что попадает ему на глаза или приходит на ум, и образ собора Айя-София — не исключение:
…Всё это записано одинаково внешне, поверхностно и безлично. В этих точных, холодных описаниях нет ни автора, ни его живых оценок, и потому все предметы, чувства и события приобретают жуткую неподвижность и призрачность[3].
М. А. Волошин отметил, что лучшие стихотворения сборника «посвящены таинствам речи и голоса». А в осязаемом мире именно архитектура для О. Э. Мандельштама становится аналогом голоса, потому что это «камень, который стал словом». Поэтому каждый собор в его стихах «звучит своим голосом», к примеру, Айя-София наполнена «гулким рыданием серафимов»[3].
Этот образ не случаен: стихотворение «Айя-София» нередко рассматривается как акмеистический манифест в миниатюре, в котором принцип «камень становится словом» получает художественное воплощение. В отличие от символистов, акмеисты ценили «вещный» мир; в программной статье Н. Гумилёва подчёркивалось: «акмеистом труднее быть, чем символистом, как труднее построить собор, чем башню»[4]. Мандельштам следует этому принципу: он не уводит читателя в отвлечённые бездны, а скрупулёзно описывает архитектурные детали (апсиды, экседры, мраморные столбы), превращая храм в объект ясного созерцания.
Однако описание не сводится к фиксации: архитектура осмысляется как особый язык, а собор — как «текст» из «камней-слов». Образ «строителя щедрого», «душой и помыслом высок» расположившего апсиды, — это метафора самого поэта-акмеиста, одухотворяющего материю. Важно и указание на то, что мраморные столбы похищены из храма Дианы: так «камень» включается в новую культурную «речь», становясь символом преемственности, соединяющим Запад и Восток, язычество и христианство.
Кульминацией превращения материи в дух становится финальный звуковой образ — то самое «гулкое рыданье серафимов», о котором пишет Волошин. Этот «голос» не разрушает камень, а завершает его одухотворение. Так строительство собора становится моделью акмеистического творчества: преодоление тяжести материала и придание ему вечного, одухотворённого смысла. Собор оказывается символом самой поэзии, способной превращать «вещь» в «слово», а «камень» — в «голос»[5].
Художественные особенности
Стихотворения, посвящённые архитектуре, по мнению исследователей, воплощают акмеистический идеал поэта, считавшего целью зодчества борьбу с пустотой и «оживление» мёртвой природы. Храм — воплощение духовных устремлений, он способствует восстановлению связи времён[1]. В первых строках О. Э. Мандельштам обращается к древней легенде, согласно которой место строительства храма было указано Всевышним («Айя-София — здесь остановиться / Судил Господь народам и царям!»). Однако для акмеиста-Мандельштама не менее важно было земное свидетельство — «слово очевидца»[6], описывающего архитектурную особенность сооружения — парящий купол, словно подвешенный к небу. Обычно купол храма символизирует связь земного мира с небесным, но купол Айя-Софии больше связан с небом, чем с землёй. Во второй строфе, однако, строительство храма показано как результат человеческой воли — намерения императора Юстиниана[1].
М. Л. Гаспаров отмечает значимую для творчества поэта тему культурной непрерывности: собор возник по указанию Бога, принял в себя колонны храма Дианы из Эфеса и переживёт «народы и века»[7]. В стихотворении Мандельштама храм выступает как воплощение культурной памяти: эстетический акт (создание храма) становится онтологическим доказательством непреходящей ценности культуры, которая переживает исторические катастрофы.
Поэт воссоздаёт в образах стихотворения архитектурные подробности собора, усматривая в его сложном ансамбле замысел мудрого зодчего, которому удалось в равной степени ориентировать сооружение на Запад и Восток. Храм Айя-София становится воплощением культуры, стирающей границы между цивилизациями, конфессиями и сторонами света. Воздвигнутый в «золотой век» Юстиниана I на границе западной и восточной цивилизаций, а в 1453 году превращённый османами в мечеть, храм становится оплотом взаимосвязи разных культур[6][8]. Колонны разрушенного языческого храма получают новую жизнь, став частью христианской святыни[1].
В четвёртой строфе храм предстаёт как целый мир. Он неподвижен, но при этом словно преодолевает границы времени, являясь средоточием разных культур и эпох[1]:
- Прекрасен храм, купающийся в мире,
- И сорок окон — света торжество;
- На парусах, под куполом, четыре
- Архангела прекраснее всего.
По мнению А. А. Чевтаева, основная идея стихотворения — способность человека с помощью творческого преобразования природы преодолеть ограничения времени. Поэтому в последней строфе лирический герой устремлён в будущее, в котором Айя-София представляется вечной[1].
Исследователь С. В. Жиляков полагает, что в образ Айя-Софии поэт вкладывал и теологическое понятие Софии как Премудрости Божией, созидающей упорядоченный мир из хаоса[9].
Л. Я. Гинзбург отмечает, что О. Э. Мандельштам, сталкивая в своей лирике разные культурные пласты, не теряет своего авторского голоса — голоса современного человека. Он легко переходит «от торжественной лексики к бытовой и разговорной, от дерзкой метафоры к специальному термину»:
- И мудрое сферическое зданье
- Народы и века переживёт,
- И серафимов гулкое рыданье
- Не покоробит тёмных позолот.
Звуковые повторы (сферическое, серафимов) выделяют и сближают технический термин и религиозный. Духовно-возвышенное «рыданье серафимов» сталкивается с сугубо материальным ― с позолотой храмовой отделки[10].
Художественные средства
- Номинативная конструкция в начале («Айя-София — здесь остановиться») придаёт имени собственного бытийный статус — оно выступает как акт воплощения и именования[11].
- Кольцевая композиция поддерживается повтором тем «народов и веков» в начальной и финальной строфах, где конечность человеческого существования противопоставляется вечности памятника.
- Световой мотив пронизывает всё описание: от «сорока окон — света торжество» к «тёмным позолотам» финала, подчёркивая контраст между материальной тьмой и духовным светом[12].
- Звукопись подготавливает финальный образ: «гулкое рыданье серафимов» — мотив звука, впервые появляющийся в конце стихотворения, где доминировала пластическая, зрительная образность. Эпитет «гулкое» приглушает дисгармонию «рыданья», создавая эффект полутона, характерный для раннего Мандельштама.
- Финальный образ серафимов — превращение материи в дух. Их «рыданье» не разрушает «тёмных позолот», а наполняет каменное здание вечным голосом. Собор обретает способность «звучать», становясь не просто архитектурным памятником, но «камнем, который стал словом» — воплощением акмеистического идеала.
Размер, рифма
Стихотворение написано пятистопным ямбом с пиррихиями. Рифмовка перекрёстная, с чередованием женских и мужских окончаний (AbAb).
Примечания
Литература
- Бурая М. А. Две «Айи-Софии» русской литературы: путь познания И. А. Бунина и О. Э. Мандельштама // Acta Eruditorum. — 2021. — № 37. — С. 17―29.
- Жиляков С. В. О «каменной» поэтике Мандельштама: мнемонический аспект // Филоlogos. — 2022. — № 3(54). — С. 54―62.
- Кулиева Р. Г. Концепция Востока в русской литературе Cеребряного века (на материале творчества О. Мандельштама) // Русское слово в многоязычном мире : Материалы XIV Конгресса МАПРЯЛ, Нур-Султан, Казахстан, 29 апреля ― 03 2019 года / Редколлегия: Н. А. Боженкова, С. В. Вяткина, Н. И. Клушина [и др.]. – Нур-Султан, Казахстан: МАПРЯЛ. — 2019. — С. 1874―1878.
- Самахер Х. Д. «Айя-София» И. Бунина и О. Мандельштама // Вестник Воронежского государственного университета. Серия: Филология. Журналистика. — 2017. — № 4. — С. 66―68.
- Становкин П. А. Типы регулятивных стратегий, актуализирующих интертексты в лирике О. Э. Мандельштама (на материале сборника «Камень») // Вестник ТГПУ. — 2017. — № 7 (184).
- Чевтаев А. А. «Архитектурные» стихотворения О. Мандельштама: сюжетная динамика и «эпическая» перспектива // Известия Смоленского государственного университета. — 2018. — № 2(42). — С. 69―88.
Ссылки
- Текст стихотворения на портале «Культура. РФ»
|
Правообладателем данного материала является АНО «Интернет-энциклопедия «РУВИКИ». Использование данного материала на других сайтах возможно только с согласия АНО «Интернет-энциклопедия «РУВИКИ». |